18+ КГАУ «Информационное агентство “Камчатка”»
13:32 Пн, 18 июня 2018

Авторские статьи

Автор:

Олеся Сурина

28 января 2014, 00:00

Блокадное детство Нонны Бондыревой

Елизовчанке Нонне Петровне Бондыревой в этом году исполнится 77 лет. Почти двадцать из них она воспитывала детей в Оссоре — работала в детском саду, еще девять лет трудилась в Камчатском областном ЗАГСе в Петропавловске-Камчатском, сейчас — на пенсии. Эта женщина с сильным характером и прекрасным чувством юмора в сентябре 1941 года волей судьбы оказалась в блокадном Ленинграде. Накануне 70-й годовщины прорыва блокады Нонна Петровна поделилась своими воспоминаниями с нашим корреспондентом.

Потери

Я родилась в 1937 году. Когда началась блокада, мне было 4 года. Первым умер мой младший брат. Весной умерла мама. Тогда меня забрала к себе соседка (отец задолго до этого ушел на войну, откуда не вернулся, я искала его всю жизнь, но до сих пор не нашла), через месяц она сдала меня в приют.

С жизнью в приюте у меня связано одно яркое воспоминание. Война. Идет обстрел. Все в бомбоубежище. Мы тоже бежим туда. А я — растяпа — потеряла туфлю по дороге. Мне говорят: «Иди, ищи! Коли туфлю не найдешь, ничего больше не выдадим». И я пошла под бомбы искать потерянную обувь. Нашла. Запомнила хорошо: прожектора-прожектора кругом… и я по земле скоблюсь в поисках туфли. Мне было лет пять тогда.

Дорога жизни и смерти

Летом 1942 года нас эвакуировали из Ленинграда в Горьковскую область. Помню по реке шел пароход. На нем тоже были дети с нашего приюта, но только совсем маленькие: до трех лет. В них попала бомба. Пароход — пополам. Все утонули. А мы остались живы. Нас не задело.

К тому времени я уже не ходила из-за дистрофии: пузо — большое, голова — большая, а толку нет. Когда нас пересадили в поезд, меня «забросили» на верхнюю полку, там всю дорогу и ехала. Поезд то ехал, то останавливался надолго: пропускали военные эшелоны. У нас в вагоне было открыто окно, туда военные кидали нам продукты. Сами они ехали на фронт, ехали умирать, а нам кидали продукты… Знали, что наш эшелон с эвакуированными.

Взрослые дети

Поездом нас доставили в деревню Поповка Горьковской области. Целый год я лежала. Чтобы начала ходить меня питали одними сырыми овощами. И правда, к семи годами я встала на ноги и даже начала посещать школу.

Детский дом был огромный, четырехэтажный. Нас — детей — было много: все этажи заполнены, ведь сюда весь наш эшелон из Ленинграда «затолкали». Воспитателей на всех не хватало. Зато старшие мальчики (им было лет по 12-14, те, что постарше уже были на фронте) помогали нам, даже одевали: сами мы ничего толком не умели. Однажды в детском доме случился пожар, из здания нас выводили большие ребята. Я, помню, натянула на голову гамаши и пошла. (Смеется). Вот такой был пожар.

Каждый сам за себя

В целом там — в детском доме — такая психология была: каждый за себя, каждый хотел есть. И вот, когда нам давали кушать, надо было скорее кушать: хочешь руками, хочешь — пей через край, а то все у тебя отберут. Ложек не было, ничего не было. И мы хлебали как можно скорей. Долго так было. Наверно, года два-три. А потом, когда всех ленинградских разобрали — родственники нашлись — я осталась одна.

Снова голод

Меня отправили в другой детский дом в деревню под названием Швариха. Там дети были уже не ленинградцы. Там я пережила голод. Это были 1947-1948 годы. В это время я знала в лесу любую траву, которую можно было есть. Весной, когда оттаяли поля, мы собирали гнилую картошку. Просили воспитателя, чтобы он пек нам из них лепешки. Он, когда напечет, когда сам съест: ему тоже хотелось кушать. Жили так, пока не прислали к нам какую-то комиссию. Оказалось, что на нас продукты выделяли, а нам просто не доставалось. Руководство детского дома сняли. Когда пришла новая заведующая, видимо, сердобольная женщина, мы стали жить хорошо.

А вот в школе я училась плохо, была хулиганка и никого не слушала. За это меня наказывали: под горой был ключ, оттуда на кухню надо было таскать воду. Этой тяжелой работой как раз занимались те, кто получал «двойки» и хулиганил. С тех пор у меня сколиоз.

День, когда кончилась война

День, когда кончилась война, был самым обычным днем. Мы были в школе при детском доме. Помню, как к нам пришли в класс и сказали: «Война кончилась». Вы думаете, я обрадовалась? Лично я не захлопала в ладоши. Не сказала ничего. Кончилась война, и кончилась — мы все уже привыкли к тому, что у нас нет никого. Привыкли к этому одиночеству. Привыкли, что мамы нет, папы нет, никого нет. Ты сам по себе, понимаете?

Деньги, выбор и милосердие

Школу 9-летку я закончила в деревне Хващевка, всё той же Горьковской области. 10-й класс — в женской школе г. Городец. После этого, сказали:  «Иди куда хочешь» и отправили поступать в институт в г. Горький. Дали с собой целых 50 рублей. Я села на пароход, но когда у меня спросили билет, сказала, что у меня нет его, что я из детдома. Они меня «за так» перевезли. А я на самом деле боялась истратить деньги. Нам в детском доме никогда их не давали, мы не знали, что это такое и не умели их расходовать.

В Горьком я решила, что поступать буду не в институт, а в ПТУ, потому что там кормят. И за всю неделю, пока меня оформляли в техническое училище, я из этих 50-ти рублей израсходовала только 10 копеек на пирожок. Это уже много лет спустя, меня муж научил обращаться с деньгами.

В ПТУ мне дали список специальностей: радиотехник, конструктор, фрезеровщик… Я думаю: «Не знаю, кто такой фрезеровщик. Пойду во фрезеровщики». Вот и пошла. Работала на большом станке. Закончила ПТУ с отличием. Жила в общежитии.

По комсомольской путевке поехала в Нижний Тагил на кирпичный завод. Там было тяжело работать. Мы даже взбунтовались, и мне за это попало. Неподалеку трудились немцы-военнопленные. Но у меня к ним не было зла. Часто ходили к ним, пытались разговаривать. Что-то понимала, что-то нет. Они-то на немецком. А я только слово «arbeiten» и знала. В деревне, где был детский дом, когда я была маленькая, мы таскали хлеб в лагерь военнопленных немцев, чтобы они поели. Жалко их было. Они же голодные… Это не война тебе.

Нонна Бондырева (тогда еще Трошина) закончила педагогическое училище в Нижнем Тагиле, работала учительницей начальных классов. В турпоходе повстречала своего будущего мужа Николая Бондырева. Вместе с ним переехала на Камчатку в 1960 году.

Камчатка

Муж говорит: «Вот есть Камчатка, а есть Чукотка. Что хочешь, то и выбирай. На Камчатке предлагают нам жилье и работу, а на Чукотке — только тройной оклад». Я говорю, ну поехали тогда на Камчатку. Приехали, а оказалось ничего из обещанного нет, кроме работы для него. Я три дня прожила в морпорту, потом нам предложили снимать гостиницу. Но денег-то на это не было. Работать учителем меня не брали – была 46-ой по очереди. А еще должен был скоро родиться сын. Потом нам дали комнату в одном из домов на ул. Красинцев, там и родился мой Павлик.

Дочка Татьяна родилась уже в Оссоре в 1965 году. Там, поначалу, нас поселили в бывшую баню. Я какое-то время была в школе пионервожатой, потом устроилась в детский сад, где работала до 1978 года. Заочно выучилась в педагогическом институте Комсомольска-на-Амуре, получила специальность «Преподаватель дошкольной психологии и педагогики в педучилище». Но в педучилище таких специалистов, как я, было уже много, работать — негде.

В 1979 году наш Павлик окончил школу и собрался поступать в сельскохозяйственный институт на отделение охотоведения, хотел идти по стопам отца. Уже и по конкурсу прошел, но… погиб. Утонул. Очень было плохо. Долго не могла забыть.

Муж видел, как сильно я переживала, и «перетянул» меня в Елизово, где ему предложили должность в Госпромхозе. Здесь нам дали квартиру, в ней и живем с 1979 года. Я устроилась в областной ЗАГС заместителем заведующей, всю Камчатку объездила, когда вышла на пенсию мыла полы в Елизовском ЗАГСе.

Дорога к храму

Долго не могла пережить потерю сына. Как-то к нам в ЗАГС пришел священник. И я вдруг подумала, что, наверно, и не крещенная. Кто знает, крестили меня или нет? И спросить не кого. Коллеги мои все устроили, таинство крещения провел отец Ярослав. В то время у нас в Елизово церкви не было, потом построили, я стала ходить к отцу Диамиду, помогала: за лавочкой сидела, склад вела… Как на меня повлияло служение?  Впервые в жизни я узнала, что самый большой враг для человека, это он сам. То есть я сама себе большой враг, потому что всё зло исходит от меня, больше ни от кого. Вот насколько ты будешь исправляться, себя дисциплинировать, столько тебе и будет Господь давать благодати.

Беседовала Олеся Сурина

Читать дальше

Автор:

Ольга Семенова

28 января 2014, 00:00

Старые пленки: новая жизнь телеархива

Многострадальный. Так можно сказать об архиве камчатского областного  телевидения. Долгие годы кадры, на которых была запечатлена жизнь нашего полуострова, ждали своего часа. Коробки с пленками пылились на полках, их перевозили из одного помещения в другое, про них то забывали, то вспоминали опять. И вот, наконец, начата работа по оцифровке. Насколько будет доступен этот архив, что люди хотят увидеть в первую очередь, как идет обработка пленок – в материале Ольги Семеновой.

Хорошо прессе. В библиотеках хранятся подшивки газет и журналов. Хочешь узнать, что происходило, к примеру, 6 сентября 1985 года, приходи, листай, читай. А вот ни радио, ни телевидению не повезло. Всё мимолетно. Закончился эфир – и пиши пропало. Выручают архивы. Жаль, что их организация дело хлопотное и затратное.

Ведь что такое архив? Это возможность увидеть Камчатку такой, какой не видят ее современные поколения. Уже сейчас, просматривая и прослушивая то, что было сделано в начале нулевых годов, понимаешь, что это давняя древность. А что говорить о тех кадрах, которые были сняты в 70-е, 80-е? Это те улицы, которых нынче уже нет, это те дома, которых нынче тоже уже нет, а самое главное, это те люди, которых мы знаем, которых любим, которые оставили свою очень значимую лепту в истории нашего города и края.

В первую очередь я бы посмотрела кадры, снятые камчатским телевидением в далеком 1986 году. Я тогда поступила в нулевой, экспериментальный класс нагорнинской средней школы в Елизовском районе. Этот класс и снимали камчатские телевизионщики. И я мне кажется, что я даже помню, кто во главе группы был – режиссер Любовь Михайловна Соловьева. Работая на телевидении, я, к сожалению, не нашла этих кадров, но я точно знаю, что где-то в архиве они есть.

Дина Бурмина, сотрудник камчатского областного и краевого телевидения с 1999 по 2009 гг.

Первые 30 лет своего существования, с 1961 года, камчатское телевидение снимало на кинопленку. Чаще на черно-белую, реже на цветную. Вместе с перестройкой появились камеры формата "BETACAM" и "Super VHS". Это была настоящая свобода: не надо было возиться с проявкой. И звук писался вместе с видео. Но вернемся к пленке. Было такое правило – отработанную пленку с готовыми и уже показанными сюжетами и программами сжигать и отправлять в Москву на переработку для извлечения серебра. От 60-х и 70-х мало что осталось. Только то, что журналисты хотели сохранить себе на память и особо выдающиеся программы. Против правила об уничтожении позже пошел генеральный директор ГТРК "Камчатка" Валерий Мартыненко. Его усилиями были сохранены пленки 80-х.

Мне очень интересен период кинодокументалистики, киноэпопея нашего прошлого. Хотел бы посмотреть кадры времени моего детства, это 70-е, 80-е годы. Очень интересна перестроечная эпоха, потому что все менялось, можно было что-то новое делать, хулиганить в журналистике, многое позволялось и прощалось. И, конечно, хочется вновь увидеть работы мэтров камчатской документалистики Валерия Горбикова, Александра Горбатюка, Сергея Верченко, Светланы Ошейко, Ларисы Жуковской, фамилий много, можно перечислять долго. Люди работали, люди любили свой край, многих из них уже нет в живых к сожалению... И эту историю нельзя забывать.

Петр Мартыненко, оператор, член Союза кинематографистов России

В конце 2004 года произошла реорганизация камчатского областного телевидения. Коробки с кинопленкой и видеокассеты, которые хранились в специально отведенном помещении, остались, а сама телекомпания переехала в другое здание. На тот момент было не до истории. И винить, думаю, никого не стоит. Переломный был момент, во многом трагический. 44 года областное телевидение занималось производством передач для камчатского зрителя. И заодно новостями. С 1 января 2005 года Москва забрала компанию в холдинг ВГТРК, при этом оплачивать согласилась только производство информационных программ. Многие опытные и заслуженные  журналисты, режиссеры, операторы, видеомонтажеры остались без работы. Позже для них была создана новая телевизионная и радиовещательная компания, которая финансировалась из областного/краевого бюджета. Проработала она еще 4 года.

Те сотрудники компании, для которых архив был важен, перевезли его из покинутого здания на Никольской сопке в бывшее помещение телекомпании "Согжой" в Елизовском районе.

Семь лет шла дискуссия – кто, где и за какие деньги будет заниматься архивом. Участвовали в ней и журналисты, и кинематографисты, и представители архивов. Сходились только в одном – промедление уничтожит все, что осталось. Так тянулся год за годом.

А пленки, как известно, любят внимание человека. И если ими не заниматься, они портятся и становятся непригодными. И вот три года назад камчатское отделение Союза кинематографистов озвучило эту проблему перед губернатором Камчатского края, Владимиром Ивановичем Илюхиным. Было выделено помещение, в котором началась работа по восстановлению архива. Каждый день удается спасти какую-то частичку истории.

Один из тех, кто сейчас работает над архивом, ветеран камчатского телевидения, Виктор Краюшкин. Он рассказывает: "Чаще всего пленка в плохом состоянии, на ней много пыли, грязи. Раньше на телевидении целые лаборатории работали с кинопленкой, были машины, в которых ее очищали специальным раствором, сушили. Теперь таких машин нет, приходится все делать вручную, по несколько метров, это неудобно. На некоторых пленках приходится заменять склейки. Мы используем обыкновенный прозрачный скотч.

Только после очистки, сушки и при необходимости, подклейки, пленка готова пройти через кинопроектор. Он, кстати, еще чехословацкого производства, верно служит до сих пор. Так картинка со звуком или без попадает в компьютер. Там мы сохраняем видео в определенном формате".

С некоторыми передачами происходят поистине детективные истории. 23 января 2014 года в камчатском краеведческом музее в день открытия выставки, посвященной Владимиру Андрианову, народному артисту СССР, показали фильм об актере. Фильм был создан на студии камчатского телевидения и записан на большую бобину, так называемый "Кадр". От уничтожения во время реорганизации камчатского телевидения его спасла автор – режиссер Светлана Ошейко. У нее же эту бобину и украли. Но она успела переписать фильм на кассету для сына актера, Анатолия, музыканта, альтиста, который давно живет за границей. На Камчатке считали, что передача об Андрианове, умершем давно, 6 сентября 1985 года, утрачена. К счастью, выяснилось, что кассета сохранилась в далекой Испании. Копию фильма попросили прислать, отреставрировали. И камчатцы получили возможность увидеть и услышать мудрого Владимира Павловича, талантливого, доброго человека, который знал еще и Мейерхольда, Таирова, Вахтангова и Станиславского...

Честно говоря, я бы посмотрела в архиве в первую очередь все, что связано с коренными народами Севера. Всё! Это уходящий материал, он настолько ценен! Когда мы делали фильм "Сказка о цветке саранке", я говорила, что надо перенимать опыт этих людей, живущих в природе. Опыт общения с землей, с лесом, с рекой. Это пригодится человеку в XXI-м веке. А фильм мы снимали в конце XX-го века. И действительно, сейчас мы видим, что все это нужно. Они люди природы, они нам передают свои знания. Технократическая цивилизация не может существовать без знаний земли, на которой ты живешь. И я уверена, те кто посмотрит эти фильмы, в тысячу раз больше будут любить нашу Камчатку.

Любовь Соловьева, сотрудник камчатского областного и краевого телевидения с 1971 по 2009 гг.

Любовь Михайловна убеждена, что телевизионщики – особые люди, у которых визуальная память развита лучше всех остальных. Поэтому работники телевидения старшего поколения могут по одному кадру определить: кто стоял за камерой, кто был режиссером передачи, кто в кадре. Это умение, эти опыт и знания пригодятся при работе с архивом. Ведь зачастую у пленок нет описания, иногда нет и звука. Только картинка. Поэтому мало оцифровать старые записи, нужно расписать каждую съемку, каждый кадр - что снято, где, кем.

Архив сделают доступным. Свою помощь предложила краевая научная библиотека им. Степана Крашенинникова. Почему библиотека, а не музей или архив Камчатского края? Потому что, музейное или архивное  хранение ограничивает число людей, которые могут пользоваться этими материалами. А библиотека открыта для всех. Всё будет размещено на библиотечном сервере. Доступ будет осуществляться как к электронным книгам. То есть посетитель библиотеки сможет смотреть архивные кадры, но не будет иметь права копировать их.

Таким образом, вместе с уже оцифрованным фондом редких книг и фотографий, архив камчатского телевидения дополнит  Фонд кино- и фотодокументов камчатской краевой научной библиотеки.

Первым делом в архиве я бы посмотрела Петропавловск в разные годы. Улицы, дома, людей, праздники, повседневную жизнь. Еще очень интересны рассказы о людях. И не обязательно они жили или живут в Петропавловске-Камчатском, для меня даже больше интересны жители районов.

Ирина Витер, заведующая сектором отдела краеведения камчатской краевой научной библиотеки

Работа начата: пленки оцифровываются, библиотека приобретает сервер. Теперь нужно дождаться, когда архив разместят в библиотеке. И тогда уже каждый сам себе задаст вопрос: "Что бы я хотел посмотреть в первую очередь?"

Видеосюжет об оцифровке архива

Читать дальше

Автор:

Ольга Семенова

23 января 2014, 00:00

Сочи 2014 – цена вопроса

Все еще выбираете – поехать на Олимпиаду, побывать за границей или купить квартиру? ИА "Камчатка" подготовило инфографику, из которой ясно, сколько нужно денег на бюджетную и бизнес-поездку в Сочи 2014.

Читать дальше

Автор:

Кирилл Маренин

21 января 2014, 15:57

Федорко и Достоевский оказались невиновны

Житель Камчатки Евгений Федорко, в отношении которого два года велось уголовное преследование за слово «идиот», признан невиновным. Так закончилась эта во всех отношениях идиотская история, в которой оказался замешанным писатель Достоевский.

Напомню, с чего началось. В апреле 2011 года Федорко на судебном заседании, участником которого был, произнес слово «идиот». Судебный пристав Иванов, охранявший порядок в суде, усмотрел в этом высказывании признаки ч. 1 ст. 297 УК «Неуважение к суду, выразившееся в оскорблении участников судебного разбирательства» и накатал рапорт.

Из множества нормативных правовых актов и заключений следует, что оскорбление – это унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме. «Идиот» – слово эмоциональное и на слух кому-то неприятное, но приличное и даже литературное. Кроме того, не было никаких доказательств того, что Федорко адресовал его кому-то из участников судебного процесса конкретно. Ведь, как установлено, он «не указывал частями тела в чью-либо сторону». Да, Федорко нарушил судебный порядок, за что достоин штрафа. Однако уголовного преступления не совершал.

Но камчатские приставы то ли очень не любят Федорко, то ли не знают, как убить время, поэтому из рапорта Иванова родилось аж целое уголовное дело. Расследовалось оно шестью (!) дознавателями два (!) года, в течение которых Е. Федорко «выносили мозг» всеми доступными методами. Ему чуть не каждый день слали повестки о вызове на допрос. Его объявляли во всероссийский розыск. За ним устраивали погоню.

Попутно была проведена проверка в отношении автора романа «Идиот» Федора Достоевского по ч. 4 ст. 33 УК «Подстрекательство». Судебным приставам потребовалось 9 месяцев, чтобы установить невиновность классика: ведь он, оказывается, умер, а значит, не мог склонить Федорко к употреблению слова «идиот».

Эта абсолютно бессмысленная, но беспощадная и невероятно кипучая деятельность заглохла в апреле 2013-го, когда приставы, вконец запутавшись в собственных умозаключениях, прекратили дело за давностью сроков.

Поскольку давность сроков – не реабилитирующее основание,

Федорко с таким решением не согласился и добился того, что полиция возобновила расследование. Хотя это грозило ему повторением того кошмара, который длился предыдущие два года.

УМВД по Камчатскому краю стало снова выяснять обстоятельства произошедшего, опрашивать свидетелей. Была назначена повторная лингвистическая экспертиза, которая так и не смогла установить, является ли форма высказывания слова «идиот» пристойной и принятой в обществе.

И вот, наконец, уголовное дело в отношении Федорко прекращено в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. Теперь он имеет полное право на реабилитацию и возмещение вреда, связанного с незаконным уголовным преследованием. И я всей душой желаю ему взыскать с Федеральной службы судебных приставов и ее сотрудников, причастных к этому позорному делу, максимально возможную сумму.

Читать дальше

Автор:

Олеся Сурина

21 января 2014, 00:00

Двойной тариф на милосердие

Пока чиновники решают, какому из приютов отдать предпочтение, горожане сами решают проблему бездомных животных.

Читать дальше

Автор:

Варвара Кононова

15 января 2014, 15:58

Время чудес: притча о лестнице, подрядчике и благоустройстве

Подрядчик... Этим персонажем вот-вот пополнится русский фольклор. Пока не очень понятно, к каким видам героев его отнесут – к злым и страшным или к глупым и ленивым, но герой – однозначно сказочный.

В некотором царстве, в некотором государстве сломалась лестница. Старенькая, если не сказать древняя, деревянная лестница, по которой с утра до ночи топали тысячи ног, на улицу Партизанскую поднимались, на улицу Советскую спускались по ней граждане, большие и малые, молодые и старые, легкие и тяжелые, ходили, карабкались, бегали. Устала лестница и потребовала ремонта, да не халтурного, а капитального.

И узнали об этом в МКУ «Управление благоустройства» города Петропавловска-Камчатского, и решили лестницу не чинить, а вовсе сломать. Хватит, мол, старая, отжила свое, уступи место молодым, новым, модернизированным. Выделило МКУ из городской казны 1 миллион 780 тысяч рублей, свистнуло молодецким посвистом и явился на тот посвист Подрядчик по имени ООО «Беликов» (в миру – Геннадий Николаевич).

И пообещал он в срок до 30 сентября, как предписано, старую лестницу снести, а на ее месте построить новую, да не простую, а капитальную, железобетонную.

Тут-то всё и началось.

Пришли на Партизанскую дядьки мрачные с кирками, лопатами и враз выкорчевали деревянную лесенку. Увидали это жители местные, опечалились. На календаре-то уж 10 октября было 2013 года.

– Ах ты, батюшки, кто ж такие ремонты осенью начинает? – горевал народ, жалеючи денежки казенные да материалы строительные. Тем более что мрачные дядьки, сломав лестницу, надолго исчезли. А останки ее так и бросили, и валялись они кругом, словно Змей Горыныч порубленный.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.

– До весны, поди, решили оставить, – гадали жители.

А один человек знающий предположил:

– До зимы время тянут. Зимой за эту работу больше платят – удорожание называется.

Как в воду глядел. С наступлением холодов, в ноябре уж, почитай, закипела работа. Целых несколько дней кипела, потом снова воцарилась тишина. Так и повелось – то появятся дядьки, то исчезнут...

Время неумолимо – вот уж зима сменила осень, вслед за 2013-м годом пришел 2014-й, а лестницы нет, как нет. Вместо нее вкопан в мерзлую землю железный остов, похожий на злое чудище, которое нынче коварно под снегом прячется, грозя обернуться лютыми бедами – покалечить малых детушек, добрых молодцев или честных старцев. Ведь людям деваться некуда, им теперь вдоль чудища ходить приходится – протоптали стежку и ползают, вниз да вверх. Кто молча, кто ропщет негромко, мол, уж лучше б совсем ничего не делали, чем так. Медвежья услуга-то...

На этом месте, пожалуй, прервем наше сказочное повествование, ибо реальность не менее загадочна и страшна.

Есть у петропавловской мэрии сайт официальный, а на сайте том – страничка МКУ «Управление благоустройства». Значатся на ней люди разные, среди них начальник отдела технического контроля и эксплуатации Баязитова София Асхатовна (правда, на сайте она почему-то Светлана). Если позвонить в это управление, там скажут, что за участок, на котором находится «партизанская лестница», отвечает Александр Владимирович Жиганов. Он на сайте не значится, представляется инженером, всем говорит, что 2 месяца был на больничном. Он это и в декабре говорил, и в январе продолжает. Видать, сильно болел, потому что всякий раз переспрашивает, где именно эта лестница находится. Никак не может запомнить. И сколько стоит казне городской все это «волшебство» он тоже не в курсе. С этим вопросом надо к Софии Асхатовне обращаться.

На все прочие вопросы касательно лестничных бед у нее один ответ: подрядчик! Это он, ООО «Беликов» не вывез страшные гвоздатые обломки старой лестницы. Это он, вместо того чтобы закончить стройку 30 сентября, начал ее 10 октября. Это он растянул строительство на 4 (пока) месяца. И за все за это он получит 1780000 рублей. Несмотря и на то, что стройматериалы для будущей лестницы валяются под снегом и дождем, не прибранные. Впрочем, в этом факте в МКУ «Управление благоустройства» ничего страшного не видят. Говорят, то, что материалы воздействию стихий подвергаются, на качестве, прочности и долговечности конечного продукта не скажутся. Это они ежели б свой коттедж строили, материалы бы бережно сложили, да хорошенько бы укрыли. А тут чего... не себе, и ладно.

И вот, что интересно. Жалуется заказчик на подрядчика, во всем его винит, а управы на него найти не может. Просто, напасть какая-то, чудо-юдо, с которым сладу нет... Разве что дев прекрасных раз в год водить ему на съедение – так в сказках обычно делают, покуда не найдется добрый молодец и не порешит зло. Но то чудо-юдо, а то ПОДРЯДЧИК! Он же свой, конкурс выигравший, то есть неуязвимый. Есть против него только два средства – грозные письма и денежные штрафы.

– Пишем ему, но все без толку, – сетует София Асхатовна.

Да уж! Письма – это страшная сила. Только вот не для ООО «Беликов» – у него против писем, видать, оружие имеется. Или антидот. Насчет суммы штрафов, которую, возможно, подрядчик уже выплатил, София Асхатовна ответить затруднилась. Наверное, этот вид борьбы с подрядчиковым хамством к нему еще не применяли. Да применят ли? Непохоже, что в МКУ «Управление благоустройства» кого-то шибко волнует история нашей лестницы, равно как и жизнь, здоровье, не говоря уж о комфорте тех, кто ежедневно рискует покалечиться по дороге на работу или в детский сад.

Видать, время нынче такое – чудо-юдово.

Марина Кононенко 

Читать дальше

Автор:

Ольга Семенова

10 января 2014, 00:00

Кому нужна правда жизни?

Дню Российской печати посвящается. Прошло уже 311 лет с выхода в свет первой российской газеты «Ведомости». За три века журналистика в стране и мире изменилась кардинально. Особенно за последние двадцать лет. Об этом в интервью с президентом газеты «Известия» Владимиром Мамонтовым корреспондента ИА «Камчатка» Ольги Семёновой.

У меня большие сомнения, что правда жизни кому-то нужна.

Три тезиса с примерами. Первый. Современная журналистика все больше и больше не отвечает за события. Вот что-то происходит. Казалось бы, что мы должны делать? Как можно глубже всё узнать, выяснить, если событие длится, то мы обязаны дать его в развитии, в каждый номер добавлять информацию, чтобы читатель получил полное и ясное понимание, что случилось. Это все хорошо, но не модно. Посмотрите, что происходит сейчас. Огромное количество событий мы вообще не замечаем, хотя они могут быть очень важными для людей, для народа, для страны. Простейший пример – весенний сев, а в половину сельхозпредприятий не завезли ГСМ. Важно? Да. Интересно? Нет.

Ладно, возьмем криминальную сферу. Раньше мэтры криминальной журналистики, такие, как Ольга Чайковская, следили за всей криминальной историей, описывали в своих очерках и преступление, и следствие, и поимку, и суд с приговором, всё было разложено по полочкам с финалом – преступник в тюрьме, справедливость восторжествовала или не совсем. Что сейчас? Ярко описывается конкретное событие – убийство, кража – и к этой истории журналист может потом совершенно не возвращаться, его не интересует, а, собственно, чем дело-то закончилось. 

Мало того, иногда для журналистов фейк (подделка или фальшивка) важнее фактов. Несколько лет назад случилась вот такая история. Внезапно зашатался и пошел волнами новый волгоградский автомобильный мост. Люди выложили съемку в Интернет. 

Оттуда видео попало на «Первый канал», «Россию», «НТВ» и прочее телевидение. Все, разинув рот, на это смотрели и не раз и не два. Тогда президентом был Медведев. Он потребовал разобраться. Когда рухнет мост? Какое физическое явление лежит в основе этого непонятного события? В Волгоград приехал Степашин со специальной комиссией, движение остановили, город был парализован. Поднялась политическая волна: «Понятно, мост был приоритетным проектом «Единой России», а поскольку в этой партии все жулики и воры, из бетона весь цемент вынули, там остался один песок, который ветер и колышет». Нашлись очевидцы, которые и все видели, и в машинах по «танцующему мосту» ехали. В Интернете одна фантастическая версия сменялась другой: об особом сочетании ветра, дождя, положения Луны и приливов на Мальте. В Волгоград приехали прокуратура и МЧС проездом с одной катастрофы на другую. Специалисты проверили мост с помощью приборов. Вывод – «мост хороший, бетонный, крепкий, «ЕР» не при чем, мы поехали». «Как поехали? А ролик?» «Ролик, — сказали в МЧС, — мы принципиально смотреть не будем. Вот мост, и мы отвечаем, что мост нормальный, он простоит еще лет 200». Все, как дураки. Губернатор, милиционеры, преградившие движение. 

Теперь кульминация. Чудаки, которые выложили первый ролик в Интернете, опубликовали новое видео, в котором показали, как с помощью компьютерных программ они заставили плясать мост. И чтобы никто не сомневался, они вынудили шататься и идти волнами Большой Каменный мост в Москве, причем взяли вид сверху, когда по нему на парад танки идут.

Внимание, вопрос. Первый канал, второй канал показали потом, что же это было на самом деле? Ни-за-что! Где-то уже другое закачалось, упало, и вся колымага поехала дальше. История с мостом дала журналистам то, что им было нужно – лайки, перепосты, тиражи, просмотры. И прекрасно. Да и в конечном итоге сами потребители посмотрели, как мост здорово и классно качается еще и «ЕР» досталось. Удовольствие получено. Странная вещь получилась – не нужна никому была эта правда, это разоблачение. 

Второй тезис. Звон важнее дела. У кого больше лайков, тот и молодец. Это история потихоньку засасывает все СМИ. Давайте вспомним закон о запрете усыновления российских детей иностранцами. Если верить в то, что мы сами писали, вся страна разделилась на две части. И одна говорила – дайте детишкам возможность отъехать в расчудесную Америку. Другая, напротив, твердила – не отдадим на органы наших детей, сами их здесь угробим. И писали, и лайки ставили, и по Москве ходили, и обнимались, и Думу клеймили. А по статистике за все это время дополнительно ни одного ребенка не усыновили. Цифры остались средние, как обычно. Те, кто имеет внутреннюю силу воли, доброту и прочее человеческие качества, они как усыновляли сирот, так и продолжают это делать. Моя бывшая коллега по «Комсомолке», Елена Фортуна, талантливый журналист-дизайнер, вместе с мужем берет уже четвертого приемного ребенка. Она за свои деньги делает небольшой журнал для приемных родителей «Родные люди». Ходит, ноет, просит у богатеньких деньги на издание, никто не дает. Выхлопа для бизнеса нет. Жаль, что мы часто много пороха тратим на то, что по большому счету никому не помогает.

Третье. В читателях исчезает интерес к подлинности, а в журналистах свойство докапываться до истины. Верхоглядов много, а вот тех, кто старается найти правду, все меньше. В правило вошли копипаст, шаблон, схема, формат. И нельзя сказать, что это только в России. Потребительская журналистика, когда правдой-неправдой сделай так, чтобы тебя читали, слушали, видели, постили и лайкали, господствует во всем мире. 

Честно говоря, чувствую в этом и свою вину. Когда мы создавали «толстушку», мы тоже провозгласили, что самое главное для нас читатель. И мы должны его удержать, зацепить, на свои тексты подсадить любым способом. А для этого (шепотом) все средства хороши. Тут мы приврем крупно,  а опровержение напишем мелко. Заголовок пусть не соответствует заметке. Не смотря на то, что происходит в стране, «толстушка» выходит с девятнадцатой за год обложкой с Пугачевой и Киркоровым. Нам казалось тогда, что мы резко повышаем профессиональный уровень журналистики по сравнению с советским периодом. Не для партии пишем, а для читателя! 

Был в «Комсомолке» такой момент, когда редакция разделилась на две части. Одни говорили, что самостоятельно выжить невозможно, и чтоб сохранить серьезную газету надо обратиться к спонсорам. Ходили в «Газпром», просили денег. Не дали. Позже эти люди ушли, и из этого родилась «Новая газета». А вторая часть редакции, в том числе и я, была за самоокупаемость. И она победила. Но какой ценой! Смелость публикаций шла по нарастающей. Как памятник покорителям космоса на ВДНХ. Про проституток? Можно! Про однополую любовь? Можно? А про секс с животными уже тоже можно? Ааааа, можно! И мы написали историю про Екатерину II и коня. Главным редактором тогда был Владислав Фронин сейчас он возглавляет «Российскую газету». И однажды, когда я на редколлегии выступил в духе, «идет хорошо «толстушка», а кто-то все равно предлагает под «Газпром» лечь», мудрый Фронин грустно сказал: «Под «Газпром» не знаю, а под коня мы, кажется, уже легли» 

Когда мы это затевали, не понимали, куда нас это приведет. Под «Газпром» не хорошо, правильно, но и под коня тоже не хорошо. Очень быстро оказалось, что безоглядная погоня за читателем, это тоже не тот путь. Читатель должен уважать себя, когда выписывает ту или иную газету. 

Понимаете, желтую прессу с однополой любовью и Аллой с Филиппом многие выпускают. Но их тираж максимально вырастает до 600 тысяч. Это потолок. Как мы поняли, какая газета нужна читателям, чтобы у нее был действительно высокий тираж? Выясняли психологию читателя всевозможными социологическими методами. Расскажу про один. Мы находили подписчиков «КП» с многолетним стажем, приглашали в редакцию на встречу с очень серьезным профессором социологии, дескать, вы у нас ветеран, вы уж приходите. Он приходит к назначенному времени, ему объясняют, что профессор пока занят, скоро освободится, вы уж посидите, подождите, вот вам свежий номер. Он берет газету, начинает листать. И не знает, что сверху стоит камера и фиксирует, какую статью и сколько он читает. Тогда, помню, гремела группа «Тату». Тут фото одной, фото другой, текст. Он сел и прочитал все это дело. Зовут к профессору. «Здравствуйте, уважаемый! Вот вы давнишний подписчик «КП», скажите, что вы читаете в первую очередь?» «А в первую очередь я читаю Василия Михайловича Пескова, «Окно в природу», а во-вторых,  я читаю политические колонки Сергея Чугаева» «А вот про звезд?» «Что вы, перелистываю!» Какой вывод из этой социологии сделает плохой редактор? Больше «Тату»! Ничего подобного. Мало ли что человек реально читает. У него должны оставаться поплавки серьезных вещей, самоуважения. Именно такая здесь алхимия. 

Нет такой должности, которую я бы не занимал. И стажером был и главным редактором был. И всегда предпочитал ездить, а не «в полосе торчать». Родился я во Владивостоке, выучился в 75-й школе, поступил в Дальневосточный Государственный университет на отделение журналистики, которое закончил в 75-м году без особого блеска. Был принят в газету «Красное знамя», где проработал довольно долго, лет девять. Потом поехал работать в Хабаровск собственным корреспондентом. Затем меня пригласили в Москву, в газету «Советская Россия». Хорошая была газета, яркая, интересная, перестроечная. Жива и по сей день, правда, в другом качестве и виде. Но уже началась перестройка, и устроиться в Москве так, как раньше это делали собкоры, стало невозможно. И друзья из «Комсомолки» сказали: «Долго ты там еще устраиваться будешь?». Так я попал в отдел республик «Комсомольской правды». Как раз шли конфликты в Литве, в Средней Азии, страна бурлила, кипела. Это был очень яркий отдел. Дальше у меня дело до главного редактора потихоньку дошло. Из важных проектов, к которому я имею отношение, это «толстушка», еженедельный выпуск, который и сейчас жив и здоров. Этот проект не просто удался, он принес «Комсомолке» три миллиона тиража. При этом он из привычной, советской «Комсомольской правды» сделал газету совершенно не советскую. Так сложилось, что мне предложили поруководить еще и «Известиями». Четыре года я был главным редактором, потом сменились собственники, они привели нового главного редактора. Меня сделали президентом газеты. Это редкий случай, обычно новые хозяева просто выгоняют. Главным плюсом моего нового статуса стало то, что я снова начал писать, мне это всегда нравилось.Владимир Константинович Мамонтов, президент газеты «Известия»

Еще немного о фейке 

Как президента газеты меня часто приглашают принять участие в телепередачах. Попал я как-то на запись программы, посвященной тяжелой ситуации в Крымске.

Нас сразу разделили. На одной стороне были люди, которые считали, что во всем виновата власть. На другой стороне более размышляющие люди, в которые и я попал, которые считают, что виновата не власть, а некоторые поступки местной власти. Были там еще так называемые «независимые» журналисты и эксперты. И отдельно трое: политолог, девушка из Крымска и батюшка из волонтеров. Передача удалась. Орали все, как бешенные. Я говорил, что ливневки нужно вовремя чинить, мне кричали, «Виновата власть в Кремле, какие ливневки!» Дают слово девушке. Симпатичная, даже красивая, молодая, в обтягивающем свитерочке, сильно взволнованная. «Я видела… как мимо меня… проплывали трупы…» И так все – раз – и замолчали. Застыли от этой правды. «Проплывали трупы людей… и животных». Вся красная, симпатичная, слезы едва не текут. «Я думаю… там не менее тысячи пятисот погибших. О каких сотнях может идти речь?» После этого нам, старым волкам, ругаться, кто виноват Кремль или губернатор, стало как-то неудобно. Записали программу и почти все подошли к этому ребенку:  «Ты все видела, как ты?» Она мнется. Тут у меня сомнения стали закрадываться. «А ты живешь в Крымске?» «Нет». «А где живешь?» «В Москве». «В Крымске была?» «У меня там бабушка живет». «А когда была в Крымске, в дни наводнения?» «Нет, раньше». Я кричу: «Все назад, переснимаем передачу!». Конечно, никто передачу переснимать не стал. Там был политолог кремлевского типа Сергей Марков он ей сказал: «Ой, девчонка… Даже меня проняло». А режиссер программы подбежал бочком и прошептал: «Танечка, Танечка, все записали, уходи, уходи!»

Ну что с этим делать? В старинном духе нужно было поднимать скандал. Но, с другой стороны, КАК мы, замерев, слушали эту девочку, а нас, старых дураков, я думаю, никто и слушать не стал. Момент истины в программе был только один – вот эта талантливая девочка, которая в Крымске в наводнение даже не была. Лучший момент программы был фейком, ложью. Это мы, Господи!

Вот вам другой пример. Тоже про Крымск. Я тогда в нескольких программах успел принять участие.  И вот у Зеленского был в программе мальчик из Крымска. Он, проплывая мимо соседей, услышал крики и спас их ребятишек. Такой пацан лопоухий. «Как спасал?» «Ну чё, они плакали…» И Зеленский торжественно-пафосным тоном говорит маме этого мальчика: «Вы можете гордиться своим сыном! Что вы ему сказали, когда он совершил этот подвиг?» А мать крепкая женщина, она за правду: «Я ему сказала, что он дурак последний! Он ни в коем случае не должен был это делать». Рушится вся концепция передачи. «Почему?!» «Он у меня один и я одна его воспитываю, помочь нам некому, а он полез соседкиных детей спасать!» Прямой эфир. Зеленский быстро: «Может быть и такая точка зрения, ля-ля-ля», – и быстренько к другому. Понимаете, здесь-то как раз возникла подлинность. А она не нужна была, ее необходимо было побыстрее закрыть, законопатить. Не формат.

Ложь, как момент истины, и правда, как что-то ненужное – делайте выводы сами. 

Интернет и блоги

Как только я залез в социальные сети, я стал лучше понимать своих читателей. Это новая часть жизни, она очень интересна и ее нужно осваивать. Недавно я побывал на интереснейшей тусовке. Оказывается, споры о виртуальной жизни идут даже в таких удивительных местах, как Русская православная церковь. Зимой в подмосковном пансионате под условным названием «Зеленые дали» или «Родные нивы» собрались представители РПЦ. Надо сказать, что летом в это святое место люди приезжают отдыхать, и оттягиваются здесь по полной. Большой зал, где проходила конференция, был еще с лета украшен пластиковыми пальмами с бананами и разноцветными лампочками. И среди всего этого дискотечного антуража с зеркальными шарами сидели представители церкви в черных рясах с постными лицами. Казалось, что идет семинар по продвижению православия на Папуа – Новую Гвинею. Необычайное зрелище.

В то же самое время шел спор. Паства в Интернете, а батюшки редко бывают в Интернете. Они пишут в «Живой журнал», но в топы эти посты не попадают – жалуется молодой батюшка Василий. На вопросы зала отвечает парень, главный редактор «ЖЖ». И он им на полном серьезе: «Так, отец Василий, какой объем поста?» Тот: «60 строк». «Когда выставляете?» «Когда время есть». «Не правильно. Выставлять нужно утром в такие-то дни недели. И слов нужно поменьше. И еще я вам подскажу…» То есть идет такой интернет-семинар, наша Русская православная церковь тренируется по «ЖЖ». А в зале не все такие батюшки, как отец Василий. Рядом сидит отец Иннокентий и наливается кровью. И, в конце концов, встает и заявляетт: «Я нахожусь на переднем краю борьбы с дьяволом. Я не даю своим прихожанам этим заниматься. А что мы здесь (среди пальм) видим? Что дьявол подбирается к нам через этих жж-шников проклятых!» И ему вежливо отвечают: «Слушайте, пока вы там с тремя старушками на переднем краю борьбы с дьяволом у себя на аналое что-то производите, враг зашел с другой стороны. Он давно орудует у нас в тылу».

Читать дальше

Автор:

Олеся Сурина

30 декабря 2013, 00:00

«Автоураган»: беспристрастен, работает круглосуточно, не ошибается
Читать дальше

Автор:

Кирилл Маренин

24 декабря 2013, 17:35

Подозреваемые лица и подозрительные морды

Медведи добрались до краевого центра. Их неоднократно видели на территории спортивных баз в черте города, где тренируются дети. Однако, по мнению полиции, реагировать пока не что, ведь косолапые общественный порядок не нарушают. 

Села, поселки и целые районы Камчатки под конец года подверглись нашествию медведей-шатунов. Они давно добрались и до краевого центра. Одно из таких сообщений поступило с горнолыжных баз СДЮСШОР «Эдельвейс», которые расположены в черте Петропавловска.

Как рассказал заведующий базой «Эдельвейс» Сергей Петров, медвежье вторжение началось еще в сентябре и не прекращалось в последующие месяцы. Так, утром, 17 декабря, на склоне базы «Эдельвейс» была замечена медведица с двумя медвежатами. В это время там проходили тренировки (здесь занимаются дети от 6 до 16 лет). На улице находилось человек 20. Медведи появились примерно в 300 метрах от них. Занятия пришлось прекратить.

По словам родителей учеников СДЮСШОР, на место событий были вызваны охотоведы. Те осмотрели сопку, но медведя не нашли. Уезжая, они оставили мясо в качестве приманки. Медведица, естественно, мясо съела и пришла за добавкой. Пришлось звонить в полицию. Оттуда приехал «гламурный» мужчина в туфлях в надежде, что медведь его ждет. Увы, не ждал. А вскоре из городской полиции пришел такой ответ за подписью ее начальника Игоря Орищака: «В ходе проведения проверки по указанному адресу нарушений общественного порядка не выявлено. В данном случае отсутствуют признаки административного правонарушения или преступления, предусмотренного действующим законодательством РФ…».

То есть полиция не нашла в появлении косолапых рядом с детьми признаков административного правонарушения или преступления. И с этим не поспоришь. Мишки действительно не нарушали общественный порядок, не проявляли явного неуважения к обществу, не употребляли нецензурную брань в общественных местах, не допускали оскорбительных приставаний к гражданам, не причиняли умышленного вреда здоровью или имуществу. Стало быть, реагировать пока не на что. Вот когда звери кого-то покалечат, то будут наказаны по всей строгости закона.

Но, раз уж полковник Орищак и его сослуживцы решили распространить на медведей Административный и Уголовный кодексы, то им следует помнить, что у лиц (а в нашем случае – и у морд), которым вменяются правонарушения, есть определенные права.

Например, такие лица-морды, если они не владеют языком, на котором ведется производство по делу, вправе бесплатно пользоваться помощью переводчика (в нашей ситуации речь идет о переводчике с медвежьего языка на русский).

Кроме того, полиция обязана выяснить все сведения о личности правонарушителя, которые будут учтены при выборе меры пресечения или степени наказания. Для этого необходимо, в том числе, составить характеристику по месту жительства, опросив знакомых, соседей и т. д. Очень важно установить семейное положение, наличие иждивенцев. Если медведица в одиночку содержит несовершеннолетних детей, это обстоятельство смягчающее. В такой ситуации можно ограничиться подпиской о невыезде, домашним арестом в берлоге, залогом (очевидно, залог можно будет внести в лесной валюте – грибами, ягодами).

Но если медведь бросил семью, шатается зимой где не положено, нигде не работает, ведет антиобщественный образ жизни, то ему не стоит рассчитывать на поблажки.

Меж тем работникам СДЮСШОР «Эдельвейс», ученикам этой школы и их родителям пока остается рассчитывать только на удачу, которая спасет от близкой встречи с лесным хищником. 

Читать дальше

Автор:

Олеся Сурина

18 декабря 2013, 13:04

Почем нынче новогоднее настроение?

Новый год вот-вот нагрянет. Это чувствуется не только в нескончаемых пробках «выходного дня» (особенно близ крупных торговых центров и оптовых баз, где камчатцы коробками скупают мандарины и прочие явства впрок), но и в офисах, где только и разговоры, что о грядущем новогоднем «корпоративе» (или его последствиях). Даже в привычных очередях на почте обсуждают не правительство, а новые рецепты салатов к новогоднему столу.

Кому-то о грядущем торжестве напоминает праздничное убранство улиц города, кому-то — реклама газировки под девизом «Праздник к нам приходит», кому-то — предстоящие грандиозные декабрьские расходы. Вот для вас обзор новогодних трат.

Рождественские деревья (правда, искусственные и преимущественно китайского происхождения) продаются во множестве магазинов Петропавловска. Цена зависит от высоты деревца и её «похожести» на тот или иной вид хвойных. К примеру, в одном из крупных магазинов в районе КП сосна карельская высотой 230 см стоит 4850 рублей, ель сибирская высотой 180 см — 5450 рублей, дороже продают ель восточную — за 7850 рублей (в высоту она 230 см). 180-ти сантиметровая голубая ель оценивается в 1450 рублей, оптоволоконная светящаяся елочка стоит 1550 рублей (высота — 150 см). Верхний предел цен на новогодние деревья в магазинах Петропавловска практически ничем не ограничен (мы видели в продаже елочку и за 44 тысячи рублей).

Стоимость елочных игрушек стартует с 50 рублей, мишура — от 30 рублей, минимальная цена на электрогирлянду — около 200 рублей.

Любителям праздничных фейерверков придется заплатить в среднем около трех тысяч рублей (причем, стоимость «бюджетной» «римской свечи» — от 400 рублей, а салют на 100 залпов обойдется уже в 8 тысяч рублей и более).

Изрядно потратиться придется родителям малышей, которые хотят пригласить домой к своему чаду «настоящих» Деда Мороза и Снегурочку. Самая низкая цена, которую нам удалось обнаружить, на этот домашний мини-утренник — 800 рублей, в среднем от 2,5 до 3,5 тысяч рублей. Поздравление 31 декабря будет стоить дороже — около 4 тысяч рублей. Причем, в 20-тиминутное представление обещают, кроме традиционных стихов, загадок и подарков, вписать выступление ростовых кукол и даже шоу гигантских мыльных пузырей.

И напоследок. В этой предновогодней суете не забывайте, что жизнь — это не бой курантов 31 декабря в полночь, а тот самый момент, который происходит с вами именно здесь и сейчас. Живите настоящим. Дарите подарки близким не только в новогоднюю ночь или на день рождения, а когда вам этого захочется, не ищите повод позвонить любимым, просто прямо сейчас наберите номер. Дарите счастье дорогим вам людям в настоящий момент, и будьте счастливы сами. Новый год — это просто условность.

Олеся Сурина

Читать дальше